Память народа бессмертна

04.11.2014

Память народа бессмертна

Современная художественная культура Горного Алтая отличается своим многообразием, оригинальностью и неповторимостью индивидуальных стилей. Прежде всего, следует отметить, что культура Горного Алтая это локальный вариант отечественной культуры, следовательно, ее развитие шло и идет в соответствии с основными тенденциями общероссийской культуры. Но в России профессиональное искусство имеет прочную художественную традицию. А в Горном Алтае профессиональное изобразительное искусство и литература начали формироваться только в начале прошлого столетия. Но особая мобильность развития этнорегиональной культуры в XX веке позволила совершить настоящий скачок от фольклорно-мифологического мышления к современному уровню художественного сознания. На развитие современной культуры существенным образом влияют контакты с другими (ареальными) культурами и мировой культурой в целом, особенно в условиях глобализации.

У глобализации есть и плюсы и минусы. С одной стороны она расширяет коммуникативное пространство. Следовательно, дает невиданные ранее возможности для сближения культур. Но с другой стороны глобализация породила множество серьезных проблем. И прежде всего это связано с вытеснением уникального, национального, религиозного, и нарастанием процесса унификации.

Неизбежно возникает вопрос: так как же соблюсти определенный баланс и не растворить свою оригинальную этническую культуру в наслоениях и напластованиях? Есть ли какая-нибудь возможность корректировать эти процессы? Ответ кроется в традиции. Именно она корректирует эти процессы. Ее задачей является поддержание целостности этнической культуры, т.е. ее центрального ядра. В этом ее защитные, сохраняющие, и пользуясь термином других наук – ее иммуногенные функции. Отказ от традиций (особенно культурных) – это опасность оказаться «без почвы», потерять опору под ногами, быть затопленным чужеродным влиянием.

Традиционная культура в этническом срезе – это именно то, что сплачивает этнос, дает ему возможность жить и выживать, охраняет от разрушения и распада, ограждает от растворения в других этнокультурных массивах. В этом проявляется ее консервативное начало.

Но у традиции есть еще одна составляющая – креативная, то есть созидательная. Именно она производит своеобразную селекцию инновационных культурных форм, способствует их адаптации в культурном поле этноса, не «травмируя» при этом базисных смыслов своей культуры. Отмечу, что категории «культура» и «традиция» во многом совпадают, но они не тождественны. Нет культуры без традиции. Но нет культуры и без креативных творческих линий, без новаций.

В частности, это особенно заметно в разнице трактовки этнического материала между художниками начала XX века и современными художниками.Современное искусство не просто моложе, оно отличается более широкой проблематикой. Первые национальные художники Г.И. Чорос-Гуркин и Н.И. Чевалков стремились запечатлеть прежде всего вещественно-предметную базу традиционной культуры. Такое пристальное внимание к этнографическим реалиям, несомненно, было порождено осознанием крушения традиционного мира, ощущением трагической смены времен.

Художественные стратегии современных мастеров значительно глубже и шире. В их творчестве на первый план выходят мотивы сопряжения смысла человеческого бытия с высшими духовными ценностями, поиск устойчивых ориентиров этнокультурной традиции. Они плодотворно объедняют этнические и универсальные ценности, традиционные и новые пластические формы.

Сегодня многие современные художники Горного Алтая закономерно обращаются к героическому эпосу каксвоеобразному духовному ресурсу. Пространство мифа и эпоса стало них той территорией, где возрождается культурная память народа. Так, целостный эпос алтайцев воплощен в иллюстрациях И. Ортонулова к многотомной серии алтайского героического эпоса «Алтай баатырлар». Эскизы иллюстраций к сказаниям Т. Чачиякова «Алтын-Коо и Братья», «Баатыр Алтын-Коо», «Алтын-Кос» созданы художником А. Укачиным. Своеобразно прочитывает алтайский эпос Н.Э. Олчонов в своих «Иллюстрациях к героическому эпосу».

Комплекс древних религиозных алтайских представлений оживил М. Чевалков. Он художественно осмыслил алтайскую мифоритуальную культуру. Итогом переработки огромного этномифологического материала стали его картины «СУУ Ээзи» (Дух-хозяин воды), «Май-Эне», «От-Ээзи» (Дух-хозяин огня), «Камлание». Художнику удалось соединить воедино поэтическое восприятие легендарного прошлого с достоверностью деталей и монументальностью. Эта монументальность отличает его, например, от камерного мира В. Тебекова, который тоже обращается к этническому материалу.

Он создает свой особый архаический этнический мир, в частности в цикле «Души алтайских предков». Художник не стремится к точному воспроизведению древних образцов, а пытается суммировать свое представление о древнем мире и передать самые сущностные черты традиционного мироощущения. Древнетюркская традиция, на которую он опирается, не является для него герметически замкнутой определенными границами, скорее художник воспринимает ее как нечто древнее, прародительское, обладающее исключительно общечеловеческим достоянием, вообще не соотносимым ни с какой конкретно национальностью.

Подобный неомифологизм характерен для всех художников, которые живут на этой земле. Художники, у которых нет алтайских корней, тем не менее, демонстрируют удивительную «вживаемость» в традиционные образы. Отчетливо это проявляется в творчестве С. Дыкова, который актуализирует древние языческие представления. Достаточно упомянуть названия его картин, чтобы стало понятно: «Хозяйка Перевала», «Ядачи», «Скала на Катуни», «Пляска Духов», «Память Воина», «Гнев Духа Горы», «Духи Синей Тайги», «Темир Чак – Железный Век», «Умай-Эне», «Хан Теле и Хозяин Озера», «Алтын Кыс».

Произведения, созданные по мотивам эпоса и мифологии, для большинства художников глубокая внутренняя потребность, способ диалогического контакта с архаической культурой.

Это проявляется и в творчестве тех художников, которые тяготеют к пейзажной живописи. Так, для творчестваВ. Чукуева, которое восходит к алтайским религиозно-мифологическим представлениям,пейзаж становится зеркалом, в котором отразилось традиционно почтительное, почти благоговейное отношение алтайцев к природе. Природа сакрализуется художником до уровня божества и выступает как огромная и непобедимая мировая сила, управляющая решительно всем, в том числе и человеком. Пейзаж в работах В. Чукуева поднимается до знакового состояния, вещи из реально-бытовых превращаются в ритуально-символические, священные.

Привлекают алтайских художников и сакральные образы – шамана и кайчи.Образ шамана всегда обладал особой притягательностью. Первые ритуальные действа шаманов были художественно воплощены Гуркиным: «Жертвенник», «Культовое место в аиле», «Шаманский бубен» и Н.И. Чевалковым: «Шаман», «Шаман у больной женщины». Образ шамана как медиатора между мирами своеобразно воплощен и современными художниками А.В. Гурьяновым («Шаман»), А.Б. Укачиным («Шаман», «Летящий шаман»), В.Г. Тебековым («Шаманская песня»). В. Чукуевым («Общение с верхним миром»).

В творчестве художников Горного Алтая удивительным образом связаны разные эстетические системы – здесь и общетюркские традиции, и элементы пазырыкской культуры, и язык наскальных изображений, и формальные искания русского авангарда, и элементы театрально-декорационной живописи. Все это создает особое художественное пространство региональной культуры.

Подготовила к публикации Любовь ИВАШКИНА.